Словом, как в цирке после антракта, я начинаю второе отделение программы. Проявляя максимум гибкости и грациозности. В стиле марокканских акробатов. Э-э, хоп! Хоп! И-и, хоп, ля-ля! Со свистом! И отвагой! Но с большой точностью. Это, братцы, необходимо! Небольшая ошибка - и можно повредить себе шест, поскольку он сейчас испытывает напряжение на изгиб. Как изображение на знаке, предупреждающем о скользкой дороге. Он как сложный перископ. Ух, как это опасно! Давление на сгибах огромно, может сломаться как сосулька, и в руке останется фитюлька длиной со свисток. Так что потом подчиненные не будут знать, как вас называть, - мадам или месье полицейский.
- А моя грудь, скажи, мой бюст, как ты его находишь? - беспокоится сексапильная партнерша.
- На ощупь, дорогая, если ты ко мне спиной. Можно сказать, что ты несешь впереди себя целый кафедральный собор. Воздушный шар, когда на него смотрит тот, у кого спьяну двоится в глазах. Вроде братьев Монгольфье, если у каждого по шару. Я их пожираю, я с них скатываюсь. Они грандиозны, как два Монблана в свете луны. И аппетитны, как меню ресторана "Золотой лев" это в горах Швейцарии самая высокая точка, где есть ресторан французской кухни. Когда их видишь, перехватывает дыхание, голубка моя. Они дразнят. Они опьяняют. Нет ничего более обалденного, чем твоя грудь, дорогая. Закат солнца в Венеции - чепуха! Они могут дать благословенную тень уставшим путникам пустыни вместе с верблюдами! Животворящий источник! Символ вскармливания человечества! Предмет зависти Ромула и Рема. Я верю в нее больше, чем в голлизм. Я расту и поднимаюсь во весь рост.